Мама откашлялась:

— Не знаю, дорогой, ты действительно считаешь, что они хорошо смотрятся в кабинете?

По выражению ее лица я понял, что часы ей нравятся вовсе не до такой степени, как папе.

— А куда мы их еще можем поставить? — спросил папа.

— Ну, может быть, в гараж?

Папа рассмеялся:

— Хорошая шутка!

Мама покачала головой. Она не шутила. Но и не сказала ни слова больше.

— Мне кажется, дорогая, в кабинете этим часам самое место, — прибавил папа.

На правой боковине часов я обнаружил маленький циферблат. Поверхность у него была позолоченная, и выглядел он как циферблат миниатюрных часов. Но там была только одна стрелка.

Крохотные цифры, написанные черной краской, шли по кругу циферблата, начиная с 1800 и заканчиваясь на 2000. Тоненькая золотая стрелка указывала на 1995.

Стрелка не передвигалась. Пониже циферблата в дерево была утоплена золотая кнопочка.

Не трогай эту кнопку, Майкл, — предупредил папа. — Этот циферблат показывает текущий год. Этой кнопкой передвигают стрелку к следующей цифре года.

Довольно глупо, — заметила мама. — Кто же это, интересно, забудет, в каком году он живет?

Папа не ответил ей.

— Понимаешь, часы были сделаны в тысяча восьмисотом году, с которого и начинается отсчет. Каждый год стрелка передвигается на одно деление к следующей цифре.

— А почему все заканчивается на двухтысячном году? — спросила Тара.

Папа пожал плечами:

— Не знаю. Думаю, что часовой мастер с трудом мог вообразить себе наступление двухтысячного года. А может быть, он решил, что часы не проживут дольше.

— Он, наверное, думал, что в тысяча девятьсот девяносто девятом году наступит конец света, — предположил я.